Папская энциклика *Magnifica Humanitas*, опубликованная 25 мая 2026 года, отрицает способность искусственного интеллекта к «настоящему мышлению» и «обучению», сравнив его работу с механической обработкой данных. Реакция специалистов по ИИ оказалась резко негативной: документ обвиняют в антропоцентризме, интеллектуальной слабости и упущенной возможности сформировать глобальную повестку.
Ватикан представил энциклику *Magnifica Humanitas*, посвящённую этическим и философским аспектам развития искусственного интеллекта. Документ, подписанный Папой Римским, содержит ключевой тезис: ИИ не обладает сознанием или способностью к подлинному мышлению, а его работа сводится к «обработке данных» — в отличие от человеческого познания, которое трактуется как уникальный и сакральный процесс. Подобная позиция вызвала волну критики со стороны исследователей и предпринимателей в сфере ИИ, усмотревших в энциклике отголоски геоцентризма и антропоцентризма.
Эксперты отмечают, что энциклика повторяет распространённые штампы академических и общественных дискуссий об ИИ: предубеждённость моделей, угрозы безработицы, высокое энергопотребление, отсутствие «души» у машин. По словам Ди́на Болла (Dean W. Ball), исполнительного директора аналитического центра *George Mason University’s Mercatus Center*, документ «интеллектуально вял» и избегает обсуждения реальных вызовов, связанных с развитием ИИ. Болл подчёркивает, что Ватикан упустил шанс предложить мировому сообществу конструктивную повестку, вместо этого заняв оборонительную позицию: «Энциклика читается так, будто её написали представители западного истеблишмента, десятилетиями навязывающие обществу бессвязные и бесплодные рассуждения».
Критики сравнивают позицию Ватикана с геоцентрической системой Птолемея, отрицавшей гелиоцентризм Коперника. Аран Нае́би (Aran Nayebi), исследователь из *Stanford University*, назвал энциклику «докоперниковским взглядом на интеллект», подразумевая, что отрицание когнитивных способностей ИИ — это попытка сохранить исключительность человеческого разума в эпоху, когда машины демонстрируют результаты, сопоставимые с человеческими достижениями. «Антропоцентризм — это новый геоцентризм, — пишет Наеби. — Вопрос не в том, *думают* ли машины, а в том, как общество адаптируется к реальности, где они способны на это».
Рохи́т Кри́шнан (Rohit Krishnan), аналитик и автор блога *Strange Loop Canon*, обратил внимание на поверхностность аргументации энциклики. По его словам, документ сводится к набору банальностей: «Мы не понимаем, как работает технология», «Надо действовать осторожно», «ИИ лишён души». Кришнан предложил альтернативный подход: признать, что ИИ уже выполняет задачи, считавшиеся прерогативой человека, и задаться вопросом, как это меняет духовные потребности общества. «Если машины способны на то, что мы считали вершиной человеческого творчества, — пишет он, — что это говорит о нас самих?»
Некоторые комментаторы усмотрели в энциклике влияние светских экспертов и регуляторов, формирующих повестку Ватикана. Сет Ла́зар (Seth Lazar), профессор философии из *Australian National University*, иронично отметил, что документ напоминает «дефолтные мнения», которые генерируют сами модели ИИ при обсуждении своей роли в обществе. Другие, как Хейдн Бе́лфилд (Haydn Belfield) из *Cambridge University’s Centre for the Study of Existential Risk*, указали на политическую подоплёку: энциклика отражает «евробюрократические» настроения, доминирующие в европейских элитах.
Ватикан, традиционно претендующий на роль морального авторитета, не впервые сталкивается с критикой за консервативные оценки технологических изменений. Однако в случае с ИИ реакция оказалась особенно острой: эксперты ожидали от Церкви не отрицания реальности, а помощи в осмыслении её последствий. Как пишет Болл, «мир нуждается в лидерстве, которое поможет пережить кризис массовой психологии, когда люди осознают, что машины превосходят их в областях, которыми они гордились. Вместо этого Ватикан предложил утешительную иллюзию».